Я отдаю ей своих птиц в посылке с белым сургучом,
а она отводит глаза, бросает взгляд ниц,
так, что не холодно, а горячо,
и хочется подставить свое плечо...
(...грудь, руки, запястья, колени...) Мяться
бы только кленовым листом в ее пальцах.
Не знать, что крик из нее ключом, и колет насквозь
своими тонкими-тонкими белыми, хрупким сургучом.
Да локон к губам, как пустая банальность,
жмется. И как бьется пульсом нагая тональность
у ее четких линий (созвучных моим ли?) не знать.
Я шлю ей всех птиц и крыльями бьюсь о печать.