Словно в рекламе кроватей Икеа
Все спят, по-разному облапив подушку:
Хозяйка — звездой морской, гости — валетом,
Дети — к себе прижимая игрушку.
Затихло все. Даже мышка в кухне
Плотней забилась в родную норку;
Уснули даже молодожены,
Всю Камасутру пройдя до корки…
А кто-то грешен. А кто-то дремлет
Над теплой женщиной с розовым боком —
По-кенгуриному беззащитной
И по-коровьему волоокой.
Ей дышит в губы, ей греет ноги,
Задачи странные с ней решает,
Бормочет строчки, взывает к богу,
Ему, конечно же, спать мешая…
Еще немного — и до рассвета,
Так распалившись, что хоть на митинг,
Ворвется в небо, дрожащий, рваный,
Чтоб хрипло крикнуть: о ч-черт, зажгите!
Но кофта фата поизносилась.
И бог обычно по средам занят.
И он обмякнет. И к ней прижавшись,
Уснет — как будто из пепла встанет…
А ей будут сниться: поля и реки,
Дача, что как-то снимали в детстве,
Немножко рая, что пахнет летом,
Немножко ада, что пахнет перцем.
И мама в фартуке, и черника
В сером бидончике с битой эмалью,
Соседка Вера, с которой вместе
Сто тысяч секретиков закопали…
И лампа светит. И кошка дышит.
И ничего больше им не надо.
И я пройду, чтобы быть неслышной,
К тебе на кухню. Ты будешь рада.